![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
paranoid_androidВдоволь нагулявшись по Фесу, вечером начинаю морально готовиться к долгому переезду на другую сторону Атласских гор – в туарего-бедуинские края, к каменистой полупустыне, ранее бывшей дном океана, и к первым дюнам Сахары. Достойная дорога туда всего одна, ехать часов восемь, по ходу взбираясь по горному серпантину на обзорные перевалы. На Мангышлак местами похоже. А местами нет. Относительно плоская равнина, заваленная камнями мелкой и средней тяжести, словно после селя, в гору уходит не постепенно, а как-то сразу. Водитель, как и водится, попался разговорчивый, правда темы у него были крайне неожиданные. Разговор все время нырял в теологию, причем создавалось ощущение, что собеседник мой всерьез подумывает отказаться от ислама и перейти на буддизм. При всем при этом строго соблюдал Рамадан и даже водичку не пил за рулем. Что интересно, в Марокко отношение к Рамадану весьма разумное. Водителям-дальнобойщикам можно есть днем, дикторам телевидения можно носить косметику и т.п. Цивилизация.
Перевалив через первую гряду, уткнулись в стада верблюдов на импровизированном жайляу. Ходят, что-то жуют. Бедуин-погонщик просит денег за просмотр экзотики, терпеливо, но безуспешно. Едем дальше, минуя редкие разваленные поселения, превратившиеся в магазины сувениров. В качестве товара – разнообразные окаменелости, коих здесь великое множество валяется. Местные умельцы их шлифуют, фигурно обрезают – что получится, то получится. Просто окатыши, блюдца, тарелки, головы мифических животных и многое другое. На обратной стороне это большой бизнес, сродни добыче полезных ископаемых. Все серьезно. Рудник, карьер, ОТК. Как уже упоминал, здесь раньше плескался океан – среди окаменелостей преобладают замысловатые рыбы, морские коньки, водоросли и прочий водный мир. Эти края облюбовали кинематографисты в качестве натуры для съемок инопланетных пейзажей.
Часов через пять выруливаем в ущелье, по дну которого течет река великого контраста. Вдоль берегов, благодаря воде, процветают растения, обрамляя поток зеленым коридором, в точности повторяющим все изгибы русла – а все остальное пространство занимают светло-коричневые мертвые горные породы, плато и скальные образования. Какое-то время продолжаем размеренно катиться вдоль реки, вокруг ощутимого размера водохранилища (которое так же весьма колоритно выглядит на фоне остального пейзажа, поблескивая на полуденном солнце) затем резко заворачиваем вправо и углубляемся в пустынные зоны. Камней все меньше, больше пыли и песка веером из-под колес. Область называется Мерзуга. И город такой тоже где-то здесь есть.
Едем-едем, и вдруг – городок (да не тот), со зданиями одного цвета с землей и очень характерной формы. Эдакие песочные замки с башенками, амбразурами, с виду массивными воротами под красный песчаник и глину. В основном, конечно за ними скрывается такое социальное образование как «касба» - постоялый двор, плавно переходящий в гостиницу. Во дворе стройными рядами стоят джипы с усиленными подвесками, во все стороны разрисованные рекламой пустыни, сафари – и верблюд обязательно. Что я точно помню, так то, что арендовать джип с драйвером в специализированном месте стоит 300 тугриков, а у мужиков на улице – 100.
Весь городок – по сути одна большая улица, с дюжиной отходящих от нее в стороны переулков, набитых маленькими магазинчиками с едой, водой и окаменелостями. В моей касбе (а они традиционно большие, просторные – в пустыне места много) практически нет постояльцев, ходишь по прохладным и темным помещениям, словно ты Джек Торранс какой-то. Вокруг тихо-тихо…Во внутреннем дворике, усаженном пальмами и всякими ботаническими кустами есть бесплатный бассейн с постепенно нагревающейся водой. Тем не менее побултыхаться в таком – огромное удовольствие.
С окраины города начинается такая «предпустыня». Сухая почва, глина, песок и колючки – уходим в тустепь. Из ориентиров только макушка самой высокой касбы, время от времени приходится поворачивать голову, ища ее, а она зараза все время чуть в стороне от того места, где ожидал ее увидеть. Через какое-то расстояние вдруг появляется небольшая речка, вдоль которой с бодрым видом по камням скачут козы, выискивая между ними что-нибудь вкусненькое. Что там может быть вкусненького? Ради спортивного интереса можно попробовать поискать окаменелости, но в такой близости от городка уже все давно найдено и растащено.
Утром заскакиваю в джип (ни нашим, ни вашим – за 200), и едем в дюны. В дюны можно теоретически – на верблюде, еще более теоретически – пешком, но при всем богатстве выбора иной альтернативы нет. Сначала, минут 30 дорога нормальная, потом, перекрестившись, резко срываемся вправо и идем по грунту. В 15-ти километрах к северу – трак ралли Париж-Дакар. Прямо по курсу - экспресс-миражи водной глади, появляющиеся и исчезающие как в калейдоскопе. Берем рифы – откуда ни возьмись по ходу выросла одинокая и внушительных размеров дюна. Когда начинается песок, сразу изменяется ощущение света – желтое солнце пробивается через серые облака, подкрашивая светло-коричневый песок в желто-черный цвет. На просторах видны разнообразные бедуинские лагеря – как туристические, так и человеческие. Бедуинская юрта очень похожа на все остальные юрты, только более широкая и приплюснутая. А вот расцветочка депрессивная – козьи шкуры, они же либо черные, либо очень скоро грязно-серые. Шутки-шутками, а неозадачившиеся работой в туризме бедуины (исконные обитатели этих краев) живут в целом очень бедно и обособленно, словно неприкасаемые. Сами по себе, словно другое государство. Причем во многом языческое.
Помотав еще минут сорок по траку приезжаем в палаточный лагерь с очень колоритными походными юртами из кофров и мешковины. Внутри топчан и лампочка Ильича. В лагере я один приезжий, но говорят, что на вечер запланирована большая тусовка – приедет автобус с испанцами, будут шашлык и танцы у костра. А пока – тусуйся где хочешь, места много. Предлагали верблюда по дюнам покататься за 300, я конечно отказался. Покататься стоит 100, а торговаться с бедуинами, в отличие от арабов – практически бесполезно. И пошел я, значится, в песочек погулять. А что там, это всего лишь Сахара.
Песок мелкий, невесомый и много. Когда забираешься по гребню, главное – не сходить с него, а то скатишься вниз, да еще и с большой кучей песка за компанию. Обязательно все время оглядываться, контролировать расположение ориентиров – и очень неприятно, когда в очередной раз повернув голову видишь, что со стороны ориентира надвигается небольшой такой, комнатный самумчик. Очень отчетливая приливная пылевая волна, набирая обороты, начала приближаться к дюнам со стороны трака. Как-то сразу захотелось домой, к маме…
Песок сразу становится частью воздуха, проникает во все дыры - мило скрипит на зубах, заполняет обувь и другие интересные места. Начинаю выбираться по следам – следы медленно, но верно задуваются и пропадают. Ориентир, к счастью, виден, так что все не так страшно. Даже щекотно. Вдруг откуда-то выныривает молодой бедуин в синей простыне, говорит «Хай», и тут же заныривает куда-то обратно. Я, конечно, за ним, и мило поболтав, минут через 20 мы уже вышли к верблюжьей парковке. Попутчик не упустил шанса предложить мне верблюда и окаменелостей, разложив последние на газете прямо на песке – я подумал, и купил вполне аутентичный рыбий хвост за смешную (по сравнению с сувенирными лавками) цену.
Верблюды относились к непогоде с нескрываемым пофигизмом – сидя на песке мерно жевали свою жвачку и слегка щурились, словно говоря, что мол, а мы и не такое видели.
К моему героическому возвращению в лагере прибавилось народу. Подъехали дополнительные бедуины с едой и кастаньетами, очень веселая семья из Австралии искала душ, а туда, в пески уходил караван с закутанными в белое туристами. Через два-три часа они прибудут в другой лагерь, расположенный непосредственно среди песков. Я же посновал вокруг да около и обосновался на крыше здания, в котором находились душ и дизельный генератор, и откуда хорошо простреливалась территория. И вот, наконец, пришла колонна джипов с испанцами. Испанцы народ веселый. Как стемнело (а темнеет там быстро и навсегда) – началась дискотека под бедуинские барабаны, в костер рекой лились реактивы и всем раздавали мятный чай «все включено». Скооперировавшись с австралийской семьей, договорились с проводником за верблюдов – 4 корабля за 400 – чтобы рано утром выехать в дюны понаблюдать классический Сахарный рассвет.
Нас на самом деле растолкали в полпятого утра и, посадив на одногорбых верблюдов с ближайшей парковки, повезли в море песка. Мне повезло, по какой-то причине мой нур оказался по размеру непропорциональным наезднику (в меньшую сторону), из-за чего сидеть на нем было крайне неудобно – при штурме гребня я непомерно заваливался назад, а при спуске с такового – клевал носом далеко вперед. Но это еще ладно. Австралийцы в силу своей австралийности раньше верблюда никогда не видели (даже, говорят, в зоопарке), и каждый метр продвижения по пустыне сопровождался восторженным писком дочери, испуганным криком матери, боявшейся свалиться с седла, и скрипением больной спины отца.
Такие американские горки вполне оправдались красивым песчаным рассветом, который наблюдало около 50 человек, рассредоточенных по холмикам, которые в конце всего красиво осветились, насытились желтым, и, казалось, даже проурчали что-то от удовольствия. Еще там маленькие ящерки бегали от верблюда к верблюду, прямо как водомерки.
К полудню я вернулся в городок, еще раз купнулся в секретном бассейне, и выехал в направлении города Уарзазате, до прибытия в который мне грозило посещение знаменитой касбы Айт Бен Хадду и каньона Тодра. Там красиво…
Перевалив через первую гряду, уткнулись в стада верблюдов на импровизированном жайляу. Ходят, что-то жуют. Бедуин-погонщик просит денег за просмотр экзотики, терпеливо, но безуспешно. Едем дальше, минуя редкие разваленные поселения, превратившиеся в магазины сувениров. В качестве товара – разнообразные окаменелости, коих здесь великое множество валяется. Местные умельцы их шлифуют, фигурно обрезают – что получится, то получится. Просто окатыши, блюдца, тарелки, головы мифических животных и многое другое. На обратной стороне это большой бизнес, сродни добыче полезных ископаемых. Все серьезно. Рудник, карьер, ОТК. Как уже упоминал, здесь раньше плескался океан – среди окаменелостей преобладают замысловатые рыбы, морские коньки, водоросли и прочий водный мир. Эти края облюбовали кинематографисты в качестве натуры для съемок инопланетных пейзажей.
Часов через пять выруливаем в ущелье, по дну которого течет река великого контраста. Вдоль берегов, благодаря воде, процветают растения, обрамляя поток зеленым коридором, в точности повторяющим все изгибы русла – а все остальное пространство занимают светло-коричневые мертвые горные породы, плато и скальные образования. Какое-то время продолжаем размеренно катиться вдоль реки, вокруг ощутимого размера водохранилища (которое так же весьма колоритно выглядит на фоне остального пейзажа, поблескивая на полуденном солнце) затем резко заворачиваем вправо и углубляемся в пустынные зоны. Камней все меньше, больше пыли и песка веером из-под колес. Область называется Мерзуга. И город такой тоже где-то здесь есть.
Едем-едем, и вдруг – городок (да не тот), со зданиями одного цвета с землей и очень характерной формы. Эдакие песочные замки с башенками, амбразурами, с виду массивными воротами под красный песчаник и глину. В основном, конечно за ними скрывается такое социальное образование как «касба» - постоялый двор, плавно переходящий в гостиницу. Во дворе стройными рядами стоят джипы с усиленными подвесками, во все стороны разрисованные рекламой пустыни, сафари – и верблюд обязательно. Что я точно помню, так то, что арендовать джип с драйвером в специализированном месте стоит 300 тугриков, а у мужиков на улице – 100.
Весь городок – по сути одна большая улица, с дюжиной отходящих от нее в стороны переулков, набитых маленькими магазинчиками с едой, водой и окаменелостями. В моей касбе (а они традиционно большие, просторные – в пустыне места много) практически нет постояльцев, ходишь по прохладным и темным помещениям, словно ты Джек Торранс какой-то. Вокруг тихо-тихо…Во внутреннем дворике, усаженном пальмами и всякими ботаническими кустами есть бесплатный бассейн с постепенно нагревающейся водой. Тем не менее побултыхаться в таком – огромное удовольствие.
С окраины города начинается такая «предпустыня». Сухая почва, глина, песок и колючки – уходим в тустепь. Из ориентиров только макушка самой высокой касбы, время от времени приходится поворачивать голову, ища ее, а она зараза все время чуть в стороне от того места, где ожидал ее увидеть. Через какое-то расстояние вдруг появляется небольшая речка, вдоль которой с бодрым видом по камням скачут козы, выискивая между ними что-нибудь вкусненькое. Что там может быть вкусненького? Ради спортивного интереса можно попробовать поискать окаменелости, но в такой близости от городка уже все давно найдено и растащено.
Утром заскакиваю в джип (ни нашим, ни вашим – за 200), и едем в дюны. В дюны можно теоретически – на верблюде, еще более теоретически – пешком, но при всем богатстве выбора иной альтернативы нет. Сначала, минут 30 дорога нормальная, потом, перекрестившись, резко срываемся вправо и идем по грунту. В 15-ти километрах к северу – трак ралли Париж-Дакар. Прямо по курсу - экспресс-миражи водной глади, появляющиеся и исчезающие как в калейдоскопе. Берем рифы – откуда ни возьмись по ходу выросла одинокая и внушительных размеров дюна. Когда начинается песок, сразу изменяется ощущение света – желтое солнце пробивается через серые облака, подкрашивая светло-коричневый песок в желто-черный цвет. На просторах видны разнообразные бедуинские лагеря – как туристические, так и человеческие. Бедуинская юрта очень похожа на все остальные юрты, только более широкая и приплюснутая. А вот расцветочка депрессивная – козьи шкуры, они же либо черные, либо очень скоро грязно-серые. Шутки-шутками, а неозадачившиеся работой в туризме бедуины (исконные обитатели этих краев) живут в целом очень бедно и обособленно, словно неприкасаемые. Сами по себе, словно другое государство. Причем во многом языческое.
Помотав еще минут сорок по траку приезжаем в палаточный лагерь с очень колоритными походными юртами из кофров и мешковины. Внутри топчан и лампочка Ильича. В лагере я один приезжий, но говорят, что на вечер запланирована большая тусовка – приедет автобус с испанцами, будут шашлык и танцы у костра. А пока – тусуйся где хочешь, места много. Предлагали верблюда по дюнам покататься за 300, я конечно отказался. Покататься стоит 100, а торговаться с бедуинами, в отличие от арабов – практически бесполезно. И пошел я, значится, в песочек погулять. А что там, это всего лишь Сахара.
Песок мелкий, невесомый и много. Когда забираешься по гребню, главное – не сходить с него, а то скатишься вниз, да еще и с большой кучей песка за компанию. Обязательно все время оглядываться, контролировать расположение ориентиров – и очень неприятно, когда в очередной раз повернув голову видишь, что со стороны ориентира надвигается небольшой такой, комнатный самумчик. Очень отчетливая приливная пылевая волна, набирая обороты, начала приближаться к дюнам со стороны трака. Как-то сразу захотелось домой, к маме…
Песок сразу становится частью воздуха, проникает во все дыры - мило скрипит на зубах, заполняет обувь и другие интересные места. Начинаю выбираться по следам – следы медленно, но верно задуваются и пропадают. Ориентир, к счастью, виден, так что все не так страшно. Даже щекотно. Вдруг откуда-то выныривает молодой бедуин в синей простыне, говорит «Хай», и тут же заныривает куда-то обратно. Я, конечно, за ним, и мило поболтав, минут через 20 мы уже вышли к верблюжьей парковке. Попутчик не упустил шанса предложить мне верблюда и окаменелостей, разложив последние на газете прямо на песке – я подумал, и купил вполне аутентичный рыбий хвост за смешную (по сравнению с сувенирными лавками) цену.
Верблюды относились к непогоде с нескрываемым пофигизмом – сидя на песке мерно жевали свою жвачку и слегка щурились, словно говоря, что мол, а мы и не такое видели.
К моему героическому возвращению в лагере прибавилось народу. Подъехали дополнительные бедуины с едой и кастаньетами, очень веселая семья из Австралии искала душ, а туда, в пески уходил караван с закутанными в белое туристами. Через два-три часа они прибудут в другой лагерь, расположенный непосредственно среди песков. Я же посновал вокруг да около и обосновался на крыше здания, в котором находились душ и дизельный генератор, и откуда хорошо простреливалась территория. И вот, наконец, пришла колонна джипов с испанцами. Испанцы народ веселый. Как стемнело (а темнеет там быстро и навсегда) – началась дискотека под бедуинские барабаны, в костер рекой лились реактивы и всем раздавали мятный чай «все включено». Скооперировавшись с австралийской семьей, договорились с проводником за верблюдов – 4 корабля за 400 – чтобы рано утром выехать в дюны понаблюдать классический Сахарный рассвет.
Нас на самом деле растолкали в полпятого утра и, посадив на одногорбых верблюдов с ближайшей парковки, повезли в море песка. Мне повезло, по какой-то причине мой нур оказался по размеру непропорциональным наезднику (в меньшую сторону), из-за чего сидеть на нем было крайне неудобно – при штурме гребня я непомерно заваливался назад, а при спуске с такового – клевал носом далеко вперед. Но это еще ладно. Австралийцы в силу своей австралийности раньше верблюда никогда не видели (даже, говорят, в зоопарке), и каждый метр продвижения по пустыне сопровождался восторженным писком дочери, испуганным криком матери, боявшейся свалиться с седла, и скрипением больной спины отца.
Такие американские горки вполне оправдались красивым песчаным рассветом, который наблюдало около 50 человек, рассредоточенных по холмикам, которые в конце всего красиво осветились, насытились желтым, и, казалось, даже проурчали что-то от удовольствия. Еще там маленькие ящерки бегали от верблюда к верблюду, прямо как водомерки.
К полудню я вернулся в городок, еще раз купнулся в секретном бассейне, и выехал в направлении города Уарзазате, до прибытия в который мне грозило посещение знаменитой касбы Айт Бен Хадду и каньона Тодра. Там красиво…
